Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Москва
Белгород
Тула
Тверь
Кострома
Калуга
Липецк
Курск
Орел
Иваново
Ярославль
Брянск
Смоленск
Тамбов
Владимир
Воронеж
Московская область
Рязань
Северо-Западный федеральный округ
Санкт-Петербург
Вологда
Псков
Мурманск
Сыктывкар
Калининград
Великий Новгород
Архангельск
Ленинградская область
Петрозаводск
Южный федеральный округ
Краснодар
Астрахань
Элиста
Майкоп
Ростов-на-Дону
Волгоград
Крым/Севастополь
Северо-Кавказский федеральный округ
Дагестан
Владикавказ
Нальчик
Черкесск
Ставрополь
Магас
Приволжский федеральный округ
Пенза
Оренбург
Уфа
Ижевск
Чебоксары
Саранск
Йошкар-Ола
Киров
Пермь
Нижний Новгород
Самара
Казань
Ульяновск
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Иркутск
Томск
Омск
Горно-Алтайск
Кемерово
Кызыл
Барнаул
Красноярск
Новосибирск
Абакан
Дальневосточный федеральный округ
Улан-Удэ
Чита
Магадан
Южно-Сахалинск
Якутск
Биробиджан
Петропавловск-Камчатский
Владивосток
Благовещенск
Хабаровск







































Интервью

Преодолеть распад литературы можно лишь оживлением собственных душ…

Преодолеть распад литературы можно лишь оживлением собственных душ…
В 2016 году роман «Проклятая русская литература» прозаика из Карачаево-Черкессии Ольги МИХАЙЛОВОЙ попал в список российских бестселлеров и получил много восторженных отзывов на литературоведческих сайтах. Именно с этого времени имя выпускницы Ростовского государственного университета, журналиста, филолога-литературоведа и автора уже двадцати трёх романов, стало широко известно в сети и в регионе. А ещё Ольга - человек, которому небезразлична судьба культурного наследия и литературных ценностей, поэтому наша беседа была о процессах, происходящих сегодня в литературном пространстве.

— Ольга Николаевна, бытует мнение, что время великих писателей и великих произведений давно ушло и сегодня все труднее явить себя звездой на этом небосклоне. Что вы думаете по этому поводу?
— Отчего же. Пока существует человечество, всегда будут появляться талантливые люди, способные писать хорошие книги. Прошло не время великих писателей, а время великих издателей, ибо сегодня у нас нет добросовестного механизма продвижения писателей, есть штамповочный пресс заполнения серий.
— И здесь тоже всему виной экономический кризис?
— Не скажите! Несмотря на распространённое мнение, что издательский бизнес — маломаржинальный, в реальности, он неплохо делает деньги. К примеру, доходность от издания разнообразных учебников для средней школы при существующих тиражах и гарантированном сбыте, возможно, приближается к прибыльности наркоторговли. В художественной литературе царит не менее доходный «стиль Донцовой». Само издательство не так давно озвучивало цифру: 60% от всей прибыли сектора художественной литературы генерируют именно романы Дарьи Донцовой. На все остальное приходится лишь около 40% крупных современных авторов, вроде Пелевина Так что фактически в современной русскоязычной литературе имеются лишь два вида писателей: Донцова и многочисленные неДонцовы. Такой промышленный подход и свёл всю современную русскую литературу к тому состоянию, в котором она находится, ведь за последние четверть века не было у нас писателя, оказавшего на нее значительное влияние.
— Но возможно, все это было предопределено естественным ходом развития…
— Нет, эта издательская стратегия — только российское ноу-хау. Во многих странах литература благополучно развивается, а в Италии и Скандинавии сейчас вообще литературный бум.
— То есть нынешним писателям в смысле заработка рассчитывать не на что?
— Минимальный тираж, при котором гонорар писателя позволяет ему более-менее нормально существовать — это 20 000 экземпляров. Европейские издательства обеспечивают эти цифры для среднего писателя, при любом намёке на художественный прорыв — включается форсированный режим бестселлерной раскрутки. В России же на книжном рынке число книг растёт при падении тиражей. И это не бизнес-модель, а скорее модель разрушения бизнеса, потому что складывается ситуация, когда писательским трудом не прожить. В итоге, на что рассчитывать молодым писателям?
— Все классики прошлого, в основном, — мужчины. Нынче же у литературы преимущественно «женское» лицо. Это веяние времени или нечто большее?
— И Пушкин, и Лермонтов, и Тургенев с Толстым были дворяне-рантье; издание книг приносило им дополнительный и немалый доход. У нынешних писателей нет подспорья в виде деревень и крепостных. Приходится искать работу и тут уже не до творчества. В итоге мужчины просто уходят из литературы, вместе с ними уходят глубина, анализ, философия, и среди жанров начинает доминировать любовный женский роман. Какой уж тут Толстой, какой Достоевский?!
— Как такой уход может сказаться на литературе в целом?
— Отсутствие сотен ненаписанных романов обеднит литературное наследие, ущерб будет неизбежен и катастрофичен. Россия уже сегодня перестала поставлять миру культурные художественные ценности. Мы бесплодны почти полвека.
— Тем не менее, вы – женщина и пишете романы. Как это сочетается с вашими рассуждениями?
— Гендерный момент здесь значим лишь в той степени, в какой он обязывает мужчину содержать семью. Роман творит не женщина и не мужчина, а личность. Неинтересный человек не может написать интересное произведение.
— Какую цель преследуют нынешние писатели в своих произведениях — отражают современность, фантазируют, размышляют, призывают?
— У литературы нет задачи создать образ «героя нашего времени» — книги «на злобу дня» умирают вместе со злободневностью. Пишут, в основном, «под читателей», у которых разные потребности. Для кого-то книга — это сопереживание, интригующая история, новое знание и ощущение причастности к чуду; для кого-то — погружение в медитативный транс, уход от реальности, изменение восприятия. Кто-то просто хочет убить скуку и отвлечься от серости будней. Словом, каждый хочет найти в современной литературе что-то свое. Но главная цель писателя, на мой взгляд, все та же – выполнять свое предназначение, «чувства добрые лирой пробуждать…», учить благородству.
— Как и для кого пишете вы?
— Как писатель я, конечно же, во многом являюсь заложником нынешней ситуации в книгоиздании, но при этом могу позволить себе работать не ради заработка и не оглядываться на новомодные веяния. Смысл моей работы — преодоление распада душ, предостережение от полной бездуховности.
— Каковы, по-вашему, основные проблемы современного литературного пространства?
— Для читателей это кризис идей и сюжетов, упадок литературного языка и стиля, распространение плагиата и графомании. Для писателя же, помимо кризиса книгоиздания, страшен кризис читательского восприятия. Если «Пятьдесят оттенков серого» стоят на второй строчке мировых продаж, я тоже начинаю искренне переживать за будущее литературы. Когда такая книга становится бестселлером, она формирует определённый уровень спроса, а чем ниже потребности читателей, тем ниже уровень предлагаемой литературы.
— А чем дышит региональная литература в КЧР? Есть ли здесь «звёздные всплески»?
— Это отдельная и больная тема. Нас часто уверяют, что вся современная русская литература пишется в провинции или выходцами из провинции. Это, на мой взгляд, не так. У нас нет литературных журналов. Издательство выпускает не более шести книг в год, по одной книге на каждом из национальных языков. Главная же проблема национальной литературы – переводы, которые сегодня не финансируются. В силу этого книги современных авторов не переводятся и не продаются, а оседают на библиотечных стеллажах исключительно своего региона. Власть к местным литераторам равнодушна, а культурный слой исчезающе тонок.
— Так, может, стоит вернуться к «старым добрым временам» — Гослитиздату, цензуре…?
— Возврат к временам СССР невозможен и не нужен, ведь тотальный контроль над литературой отнюдь не обогатил её: всё, что создавалось достойного, формировалось не благодаря, а вопреки государственному диктату и стандарту. Но государство должно следить за тем, кто и как формирует мозги его граждан. Особенно — детей. Ведь если взрослый ещё способен отличить выдумку от реальности, ребёнок воспринимает любую книгу как план для самореализации в жизни. И сегодня наши дети усваивают ложные истины, основной путь решения проблем для них – насилие. Керчь — это ведь тоже предостережение… Нужна новая система ценностей, норм, принципов. А пока мы учим детей быть насильниками, потребителями и «конкурентоспособными специалистами», оставляя в стороне благородство, честность и нравственность.
— Но остались же примеры, достойные подражания?
— Без сомнения. Все также нравственны произведения Жуковского, Пушкина, Гоголя, Достоевского, Бунина и Булгакова…
— Напоследок задам канонический вопрос: что делать? Есть ли выход из создавшегося положения?
— Страшная правда уже была высказана когда-то Гоголем, впервые определившим самую большую беду нашей страны. Это — «мёртвые души», духовное омертвение, низость духа. Необходимо воспитывать аристократизм духа, неспособность поставить выгоду выше чести. В России сегодня почти ни в ком нет аристократической тяги к чести, благородству, одиночеству, Господу. Обокраденная и оплебееная Россия даже не чувствует своих потерь, плебеи искренне гордятся своим плебейством, бредят новыми реформами, забывая, что любые реформы, предпринятые плебеями, всегда оказываются плебейскими, ибо созданное тобою — есть твой образ и подобие. И потому в первую очередь нужно бороться с мерзостью в нас самих, стремиться оживить собственные души, преодолеть распад духа. И, конечно, не повторять ошибок прошлого. Не надо сжигать мосты. Лучше сжечь грабли. Этому и должна учить литература. Но пока не учит!

Уже не выйдет. Пушков заявил, что НАТО опоздала с претензией на Севастополь. Подборка интригующих новостей, подписывайтесь в Яндекс Новости
Яндекс.Метрика